Не сорок богатырей, а сорок девушек — дочерей охотников, ремесленников, степных наездниц бросились защищать город от войск грозного Тамерлана. На их лицах была холодная сталь решимости и печаль глубже волжских омутов.

Сбросили они длинные одежды, сплели косы, взяли в руки мечи отцов и луки братьев. Девушки стали не просто защитницами, а единым сердцем и единой волей — дружиной Златовласки-Алтынчәч.

Девять дней и девять ночей держали они оборону. Где мужчины не выдерживали напора, там вставала стена из тонких, но несгибаемых станом. Их стрелы не знали промаха и находили щели в доспехах врагов. Молнии их сабель были быстры и смертельны. Кровь лилась рекой, крики и вопли раненных, мольбы о пощаде и прощальные слова – всё сливалось в единую музыку смерти. Тамерлан в ярости скрежетал зубами, глядя, как его лучшие воины падают от рук девиц. Весть о бесстрашных соколицах облетала войска, сея страх и мистический ужас.

Но силы были слишком неравны. На десятый день, когда рассвет был багровым от пожарищ, враг прорвался. Сомкнулся круг вокруг последнего рубежа — древнего кургана у городской стены. Сорок одна воительница стояла спиной к спине, израненные, уставшие, не сломленные.

Златовласка, с лицом, залитым потом и пылью, но сияющим дивной красотой, окинула взглядом своих сестер, увидела в их глазах решимость — принять конец вместе. Подняв окровавленный клинок к небу, где уже кружили коршуны, она крикнула со скорбью:
— О, Тенгри, Великое Небо! Отдаем тебе наши жизни! Но не отдадим на поругание наши души! Забери нас!

В тот миг, когда первая вражеская стрела вонзилась в землю у ее ног, случилось нечто. С вершины кургана хлынул ослепительный золотой свет, словно взошло второе солнце. Завоеватели в ужасе закрыли лица. А когда свет рассеялся, на месте последнего боя не было тел храбрых дев.

В небо взмыла стая из сорока одной птицы невиданной красоты. Это были большие, стройные птицы с оперением цвета спелой пшеницы и рассветной зари, с длинными, как девичьи косы, хвостами, а на головах — хохолки, похожие на боевые шлемы. Крикнули они один раз — звонко и печально, — и этот крик был похож на прощальную песню. И улетели они на север, оставив внизу лишь тишину и смятение.

За изменениями и другими новостями Казани следим в нашем MAX и Телеграм